ixtrem (ixtrem) wrote,
ixtrem
ixtrem

Непридуманная история одного сотрясения


Жизнь вообще многогранная штука. Вот недавно она меня свела в переписке с коллегой из достаточно известного американского автомобильного портала Jalopnik. Конечно, общались мы как в старые добрые времена - по скорости напоминало или голубиную почту или Почту России - то у меня дела, то у нее (да, она - женщина) - в итоге как-то само собой перешло в фейсбук и пока суть да дело, оказалось, что Стеф Шрайдер не только автомобильный журналист, но и гонщица-любитель. Учитывая то, что в США автоспорт развит практически на уровне национальной религии, их любители гоняют на уровне некоторых наших профессионалов. И неожиданно речь зашла о грустном - о том, что жизнь каждого гонщика - череда опасностей и травм. Причем многие травмы остаются с ними на всю жизнь, отходя на второй план перед жаждой победы, и потом, позднее, когда никто не ждет, дают о себе знать самым негативным образом. Оказалось, что не так давно, в феврале, Стеф попала в аварию на одной из гонок, в которых участвовала, и получила сотрясение мозга. Что из этого получилось - читайте ниже. Повествование от первого лица, фотографии от Эрика Руда - спортивного фотографа на любительских гонках.

Немногие моменты в автогонках опаснее, чем когда ваш автомобиль теряет управление в середине дуги поворота. Сначала ждешь сильного удара или переворота, а уже потом удара. Разница только в силе столкновения. Я попала в сильную аварию в феврале, а затем в течение трех месяцев восстанавливалась после сотрясения мозга.

Головокружения. Потеря памяти. Бессонница. Депрессия. Сложности с составлением слов в предложения, не говоря уже о почти полной невозможности что-то писать. Это лишь часть проблем, которые буквально поставили всю мою жизнь на паузу до того момента, как я выздоровела.

Сотрясения часто ассоциируются с контактными видами спорта, но самое большое количество травм головы приходятся на игроков NFL (Национальная Федерация Американского Футбола), да и автогонки не на последнем месте в рейтинге.

После всего, через что мне пришлось пройти, я задаю себе вопрос: а не слишком ли рано контуженные гонщики возвращаются на трек?


Гибель Statesman

Моя авария произошла на гонке открытия сезона 24 Hours of LeMons:  The 'Shine Country Classic на треке Barber Motorsports Park в Алабаме. Если вы не знаете, что такое LeMons, вкратце объясню: гонщики-любители на автомобилях, которые обошлись им не дороже $500 (исключая резину и системы безопасности), раскрашенные всякими прикольными наклейками, гоняют на выносливость по треку с перерывами на сон, еду и смену резины. Вокруг трека тоже происходит разной степени веселости движуха для зрителей – конкурсы, аттракционы, развлечения. Скажем так, фановый аналог гонки 24 часа ЛеМан в американском варианте.

Я участвовала в гонках LeMons в течение пяти лет. Хотя моя основная работа – это писать про автомобили и автоспорт, эти гонки – мое хобби, которому я посвящала свое свободное время. Эта гонка на Barber была одна из многих, которую я неоднократно проходила в череде многих за эти годы.

В Алабаме я управляла истинным автомобилем LeMons - NSF Racing 1949 Nash Statesman Airflyte, который выглядел так, будто его только то вытащили из болот Флориды.


Честно говоря, в этот уикенд я выглядела не лучше своего автомобиля. Напомню, дело было в феврале, а на неделе я побывала на двух снежных мероприятиях, о которых я писала для Jalopnik. Там было не особенно тепло и в итоге меня пару дней бил озноб, который в итоге перешел в качественную пневмонию.

Однако, несмотря на такое состояние, я не собиралась отказываться от участия в гонке. Мы не подключали командные рации, а значит мне не нужно было ничего говорить в процессе гонки. Дырявая кабина Nash’a обеспечивала постоянный приток свежего воздуха в движении, гонка меня отвлекла от болезни и все было на редкость прекрасно.

Автомобиль поступил так, как поступают все автомобили LeMons: он сломался.

Во время моего второго заезда на треке, у двигателя Statesman’а возникли проблемы по электрической части – он начал терять мощность на высоких оборотах. Я была не просто медленной, я была мусором на трассе. Я пыталась дохромать на Nash’е до боксов, чтобы привести его в чувство, но на последнем отрезке трассы он вдруг ожил. Я подумала, что он хотя бы сам переедет последний подъем и своим ходом доберется до боксов.

Сюрприз: он окончательно умер на вершине подъема.

Двигатель издал прощальные звуки и смолк прежде, чем я смогла хотя бы попробовать убрать машину с трека. Кричать о помощи с дальнего конца трека было бесполезно, как и многократное тыкание в кнопку стартера.

Вот видео из другого гоночного автомобиля, на котором виден момент, когда у меня окончательно заглох двигатель

Сначала я почувствовала глухой сильный удар, который оказался куда более сильным, чем я подумала в первое мгновение. То, что я в первые секунды приняла за заклинившую коробку или ходовую, оказалось Grassroots Motorsports Mazda Miata, влетевшую в зад моего автомобиля. Nash подскочил в воздух и, приземлившись, погнул переднюю часть рамы.

Но на этом все не закончилось. Буквально через мгновение я получила еще один мощный удар, на этот раз от Porsche 944, врезавшегося в Miata и направившего ее в зад моего болида. Именно в этот момент Miata стала самым большим шпателем в мире, перевернувшим большое черное яйцо моего автомобиля колесами вверх. Оба автомобиля на момент аварии даже не успели сбросить скорость…


Находясь внутри Nash’а, я наблюдала, как трансмиссионная жидкость из разбитого дифференциала стекала по приборной панели. Я кричала тем, кто прибежал на помощь, что выключатель питания находится на силовом каркасе и достать до него я не могла. Это был шанс исключить возникновения электрической искры, которая могла привести к пожару, но сделать я ничего не могла. Моя гудящая от удара голова просто не сообразила, что был еще один, дублирующий выключатель, который находился рядом с кнопкой стартера.

В конце концов, я обессилела и перестал орать, поняв, что пожар отменяется и смиренно висела головой вниз, покачиваясь на ремнях безопасности, пока меня не извлекли из машины сотрудники аварийной бригады.

Оказавшись снаружи в вертикальном положении, я отказалась от поездки в боксы на медицинском автомобиле, тем более, что каких-то травм я вообще не заметила. Единственная боль, которую я чувствовала – это немного ныла левая рука и ощущалась тупая боль в основании черепа. Но это была такая ерунда, что я не чувствовала необходимости в медицинской помощи.

Глядя на разбитые автомобили, я в который раз вознесла хвалы современным технологиям и конструкторам силовых каркасов, благодаря которым все участники аварии разошлись всего лишь с незначительными ушибами.


Сила удара была настолько сильной, что изничтожила вконец все три машины. И моя голова была буквально в векторе этой силы.

Удар был настолько сильным, что демпфирующая прокладка шлема из пены деформировалась и раскололась в нескольких местах. Однако на тот момент адреналин после аварии я ощущала в себе стремление пересесть в другой автомобиль и продолжить гонку - что было бы феноменальной глупостью. Врачи мне посоветовали хорошенько отдохнуть и не заниматься ерундой, а если начну чувствовать головокружение или терять память, не откладывая обратиться в больницу.

А дальше все понеслось по наклонной.

На следующий после гонки день я, наконец, ощутила на себе все последствия аварии.

Мои плечи нестерпимо болели в тех местах, где ремни держали меня во время аварии. Головная боль пронзала череп от основания до передней правой скулы. Я была одурманена и рассеяна.

Это нормальная задержка для появления симптомов сильного сотрясения, но это не делает их менее болезненными.

Процесс возврата этим вечером прокатного автомобиля был просто ужасающе болезненным. Я почти не чувствовала себя. Ощущение было как будто я ехала снаружи автомобиля. Я не могла держать нужную скорость на интерстейте. Каждый раз, когда нужно было посмотреть на блок климат-контроля или спидометр, я просто отключалась от процесса вождения.

Когда я добрела до предполетного досмотра перед вылетом домой в понедельник, то больше не смогла справляться с болью и полной рассеянностью. Я заплакала.

В кабинете врача аэропорта я не смогла пройти несколько тестов на баланс и концентрацию, очень похожие на испытания на трезвость (к тому моменту я бы реально не смогла управлять автомобилем). А со следующими тестами вышла совсем беда – я не смогла сложить простые числа и связно говорить предложениями.

Обследовавший меня доктор быстро прогнал меня по тестам Sport Concussion Assessment Tool (SCAT), которые позволяют при помощи вопросов и заданий оперативно диагностировать сотрясение мозга. Эти тесты часто используются для определения базовых показаний в качестве сравнительных для последующих посещений врачей. Диагноз был подтвержден – сотрясение мозга без потери сознания. Это неважно, что на голове не было никаких видимых повреждений. Процесс ускорения и резкого торможения привел к тому, что мозг сдвинулся внутри черепа и получил контузию.

Люди не всегда думают об этом в таком контексте, но сотрясение мозга является черепно-мозговой травмой. Ведь имеется фактическое повреждение мозга, которое должно зажить. Когда я спросила врача, насколько серьезное сотрясение у меня было, он ответил, что градации сотрясений вроде «мягкое», «среднее» или «тяжелое» больше не используются в медицинском сообществе, хотя средства массовой информации до сих пор их используют для большей красочности репортажей.

Мой лечащий врач строго прописал мне полнейший покой на три дня. Для того, чтобы мой мозг восстановился, я должна был просто забыть про все дела и занятия. Как он объяснил, чтобы зажили обычные раны, достаточно не беспокоить поврежденные участки или обездвижить конечности. А мозг обездвижить полностью просто невозможно, и йодом помазать тоже. Поэтому основной метод лечения сотрясения – это максимальный покой не только в движениях, но и мысленной активности.

Это означало – не управлять автомобилем, ни писать, ни читать, только легкие закуски – никакой тяжелой пищи. Боевики вон из класса, только легкие комедии, музыка и аудиокниги. Следовало избегать маленьких экранов вроде смартфона, который я всегда использовала для срачей в интернете под моими статьями.

Проблема в том, что я пишу для Jalopnik. Моя работа – это вождение автомобилей, статьи об автоспорте, много читать и много писать. И да, много ругаться в комментариях со смартфона. Все это я делаю не только как работу, но и получаю от этого удовольствие. А тут вдруг все запрещено. Пришлось мне устраивать больничный всему своему организму и даже эмоциям.

Я с трудом дождалась, когда пройдут три дня и буквально рвалась вернуться к работе. Но когда я попыталась написать очередной материал, итоговый результат требовал глобальной редактуры, чтобы хотя бы попасть на почту к редактору издания. Я забывала какие-то простые определения, рвала предложения на куски, надолго задумывалась над словами и теряла нить повествования.

Я была разочарована и подавлена. Совет моего врача постепенно возвращаться к работе я ошибочно приняла за возможность сразу вернуться в обычный ритм своей жизни. Ведь все, что я делаю – это сижу перед компьютером и тыкаю в клавиши. Это ведь невесть какая нагрузка!

Плюс ко всему, у меня возникли проблемы со сном. Врачу пришлось прописать мне снотворное. Это дикое ощущение – ты не можешь спать, не можешь работать, не можешь устать, чтобы спать…

К счастью, Jalopnik вошел в мое положение и на некоторое время избавил меня от сильных нагрузок, сдвинув сроки сдачи материалов. Однако мое желание поскорее вернуться в строй, начать жить полной жизнь, было очень сильным. И уж коли о работе думать было проблематично, мои мысли ушли в несколько другое русло. Я думала о других гонщиках, которые пострадали от сотрясения мозга. У них есть серьезная проблема – отсутствие стимула для постановки диагноза сотрясения.

Долгосрочные последствия множественных черепно-мозговых травм ужасают, но мы говорим о людях, которые часто участвуют в гонках с переломами ребер, пневмонией и другими недугами. Почему с травмами головы должно быть иначе?

Поэтому статистика диагностики сотрясений мозга в автоспорте серьезно занижена. Доктор Гэри Хартстейн, который работал в медицинской службе Formula-1 объяснил, что легкие черепно-мозговые травмы уже давно «диагностируются при первичном медосмотре и их последствия минимизируются», а потом признал суть проблемы: «Да вы, гонщики, больные совсем – вы сделаете все, что угодно, лишь бы не пропускать гонку и вернуться в свой болид».


Из недавних самых известных примеров в истории американского автоспорта – гонщик NASCAR Дейл Эрнхардт-младший, который в 2002 году признался, что проехал несколько гонок с сотрясением мозга. В 2012 году он снова попытался «не заметить» сотрясение мозга, которое он получил на испытаниях новых шин. Но пять недель спустя, легкая авария на гонке на Talladega Superspeedway, в которой он на некоторое время потерял сознание, заставила его все-таки пропустить две гонки Sprint Cup, чтобы сотрясение прошло.


Хотя если посмотреть на это с другой стороны, если взять больничный для лечения, то совсем не факт, что будет шанс вернуться в кокпит своего болида. Это Эрнхардт-младший может себе позволить отдохнуть, ибо вряд ли кто-то его заменит на верхних строчках рейтинга NASCAR. А вот пилотов рангом пониже мало кто будет ждать долго.

Имея целью выиграть Чемпионат или набрать заветные очки, очень легко пренебречь обращениями к врачам за лечением сотрясения мозга. Четырехкратный чемпион NASCAR Джефф Гордон признался газете USA Today в 2012 году, что не ему не раз приходилось так поступать, чтобы сохранить лидерство.

«Если у меня есть шанс лидировать в чемпионате и у меня болит голова, я буду молчать. Это, конечно, неправильно, но так поступят многие из нас. Это то, что потом приводит к большой беде, несомненно».

Это действительно очень опасно. Когда New York Times опросили несколько гонщиков NASCAR, которые пережили несколько сотрясений на протяжении своей карьеры, они сообщили что «до сих пор борются с последствиями, включая потерю памяти, перепады настроения, раздражительность, трудности при ходьбе и депрессии».

К счастью, в основных мировых гоночных сериях были разработаны более жесткие медицинские регламенты и тесты для идентификации гонщиков с сотрясениями мозга, чтобы максимально исключить их участие в гонках в целях их же безопасности.

Например, все гонки NASCAR и International Motor Sports Association обязывают медицинский персонал в обязательном порядке проверять всех гонщиков после любого инцидента, когда имеется подозрение на черепно-мозговую травму. Если диагноз подтверждается, для возобновления участия в гонках, гонщик должен предоставить справку о полном излечении от профильного специалиста.
В болидах Formula-1 устанавливается датчик, который сигнализирует о превышении допустимого значения G (перегрузки). Если показатели превышены, водитель обязан пройти медицинский осмотр прямо на трассе.

В отличие от коррумпированных шарлатанов Ассоциации Американского Футбола, врачи в автоспорте с каждым годом все более серьезно относятся к диагностике черепно-мозговых травм у спортсменов. После модернизации тестов на сотрясение выяснилось, что огромное количество гонщиков принимали участие в соревнованиях с теми или иными повреждениями, которые просто замалчивались.
В итоге, например, последние исследования МРТ показывают, что последствия даже от самых легких контузий бывают куда серьезней и лечатся дольше, чем принято было раньше.


Через пару недель после моей аварии, я все еще была излишне эмоциональной, начиная плакать по самому незначительному поводу или вовсе без причины. Я начала беспокоиться о том, не нанесла ли я непоправимый ущерб и смогу ли я вернуться к прежней жизни полностью. Тревога и депрессия являются распространенными побочными эффектами от сотрясения, и они накрыли меня с головой. Я чувствовала себя забытой и бесполезной.

Я не была допущена к гонкам на некоторое время, так что я не могла посещать многие события, где мы с друзьями постоянно встречались. Прошло более двух месяцев, прежде, чем врач разрешил мне для начала ездить по трассе в качестве пассажира. Были опасения, что перегрузки на трассе вызовут у меня сильную тошноту.

Я до сих пор не могла спать, так что мне прописали уже двойную дозу снотворного. После начала приема мне стали сниться красочные и подробные кошмары, так что я предпочла вернуться к старой, меньшей, дозе. Я по-прежнему испытывала трудности с балансом при ходьбе после непродолжительной прогулки.

Когда я приехала в марте на Pirelli World Challenge, то почувствовала себя как парень из провинции, пришедший на Вестминистерскую выставку собак под кислотой. Я теряла ход мыслей, забывала слова, которые мне были нужны, время от времени просто замирала в задумчивости, ловя сигналы из космоса. В какой-то момент медиа-центр, где я находилась тогда, начал вращаться и мне пришлось долго сидеть, закрыв глаза, прежде, чем вращение прекратилось.

Позже, в том же месяце, я начала постепенно возвращаться к своим обычным занятиям. Я стала ездить за рулем на большие расстояния и попыталась тренироваться на гоночных тренажерах. От резкого возвращения к обычному ритму жизни меня останавливала только боязнь потерять как-нибудь равновесие от напряжения и получить еще более серьезное сотрясение.

Прошло целых три месяца, прежде чем я с медицинской точки зрения, смогла вернуться в гонки. Хотя профессиональные спортсмены, организм которых больше натренирован и у них есть врачи со специальными программами реабилитации, восстанавливаются, несомненно, быстрее. Но есть спортсмены, которым на восстановление требуется времени даже больше, чем мне.

Но прошел еще месяц, прежде чем я смогла хоть как-то осознанно контролировать автомобиль на трассе и еще месяц, когда ко мне вернулась практически полностью былая реакция и острота ума.


Как итог

Мое легкомысленное отношение к сотрясению, безусловно, повлияло на мое выздоровление. Мы думаем об этом как о легкой травме головы, часто не обращая на них должного внимания. Но, учитывая достаточно серьезные последствия сотрясения мозга, а тем более, если их несколько, стоит задуматься над тем, чтобы осмыслить происходящее и начать думать не только о ближайших успехах, но и о будущем. О будущем своем и своего здоровья. Медицина делает все возможное, чтобы ускорить восстановление (и не только спортсменов) после черепно-мозговых травм, но пока это того требует, обращайтесь к врачам и строго следуйте их рекомендациям.


------------------------------------------
P.S. А я от себя добавлю, объясняя, чего это вдруг меня прикрыло на медицинскую тематику - я знаю так или иначе немало людей, причастных к автоспорту или спорту в принципе. Вот и хотелось это в большей степени для них опубликовать, чтобы берегли себя и свое здоровье. Спасибо!


Tags: авария, авто, автоспорт, интервью, интересное, медицина
Subscribe

Posts from This Journal “автоспорт” Tag

promo ixtrem april 10, 2016 12:01 43
Buy for 50 tokens
Люксовые бренды, такие роскошные и желанные, могут оказаться такими же мимолетно проходящими, как и богатства, позволяющие покупать их. В автомобильном мире тоже существуют такие случаи, когда когда-то желанные и статусные автомобили сегодня перешли в разряд воспоминаний и коллекционных…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments